Мама освобожденного моряка рассказала о планах на будущее

В рамках обмена между Россией и Украиной, домой вернулись 24 моряка, захваченные во время атаки на украинские суда в Керченском заливе. В ноябре 2018 года экипажи катеров "Никополь", "Бердянск" и буксира "Яны Капу" отправились из Одессы в Мариуполь, однако оказались в российском плену, где моряки содержались более 9 месяцев.

Они вернулись домой 7 сентября, вместе с другими 11 освобожденными украинцами в рамках обмена. Владислав Костишин был штурманом на артиллерийском катере "Никополь". В то время он проходил военную стажировку на катере. Костишин учился в Одесской морской академии.

Мама Людмила Костишина в блиц-интервью УНН рассказала, что Владислав планирует и в дальнейшем служить

— В каком состоянии вернулся Владислав и другие ребята?

— Как вам сказать, ребята вернулись в таком состоянии как "потерянные в этом мире". Это как будто первая была встреча. Они друг другу говорили "ущипни меня". Они не верили, что это не сон, а реальность. Уже были в Украине, а не верили, что оказались на свободе. Они не знали что их будут менять. В четыре часа утра к ним пришли и сказали: "Костишин, с вещами на выход". Это мой мне рассказывал. Ему бросили сумку, он все вещи собрал и они вышли. Затем отдали им еще две огромных сумки вещей, которые лежали на складе. Это вещи, которые мы ему передавали, волонтеры, а им просто не выдавали. Их всех посадили в автобус, никому ничего не говорили и начали вывозить. Возле каждого стоял еще ФСБшник. Их везли, а они не знали куда. Привезли их в помещение и тогда они уже поняли, когда были в аэропорту. И то они не знали, как будет происходить обмен. А когда увидели, что приземлился самолет с украинской символикой, то поняли, что они поедут домой.

— Перед тем, как они вылетели предлагали ли им что-то подписывать? Что происходило в "Лефортово"?

— Я только знаю, что они не знали куда идут. О бумагах мне он (Владислав Костишин — ред.) ничего не говорил. Но на руки им выдали какие-то документы перед посадкой. Но что там — я не знаю.

— Вам сын рассказывал, как к нему относились в неволе? Применяли силу?

— Сын мне сказал, что было очень тяжело морально и психологически. Физически — нет. Он мне сказал, что нормально к ним все относились, говорили им на "вы", но жили они, конечно, в тюремном режиме. Часто к ним в окошко заглядывали. Говорил, что все время за ними следили, все время на глазах были.

— Что говорят врачи?

— Они сейчас все находятся в госпитале. После они все будут ехать в Одессу. Их там будет собирать командующий. Что он им скажет — не знаю. После этого им дадут месяц отпуска, а потом назад, на службу. Я, по крайней мере, не слышала, чтобы кто-то из ребят сказал, что покинет службу. Ни от кого такого не слышала. Все планируют дальше служить. И офицеры, и матросы. Может по состоянию здоровья кто-то не сможет — это уже другое дело.

— Как вы лично к этому относитесь, как мама?

— Я за то, чтобы сын нес службу, потому что он этого хочет. У нас даже речи об этом не было (о расторжении контракта — ред.). Он еще как учился, когда был курсантом, помню, как у него была практика, мы за него получали лейтенантские погоны (при выпуске, февраль 2019 года, в этот момент украинские моряки находились в РФ). Ему и Богдану Головашу командующий флота вручил кортики, то сын, как приехал сказал: "Как я к тебе долго шел — семь лет". Владислав был очень рад. Это важно для нашей семьи. Мы его поддерживаем. Нам говорили, что вы может разорвать контракт, потому что там есть такой пункт, что это можно сделать по состоянию здоровья или после пленения. Но у нас об этом речь не идет и мы такого даже не советуем.

— Вы общались с Владимиром Зеленским?

— На этот раз нет. Мы должны были, а не удалось, потому что было очень много людей и мы с ним не говорили.